Помните эту женщину патриота: как думаете, где сейчас этот мужественный человек, — герои есть и на Донбассе, помним о них

Помните женщину на фото? Это жительница Ясиноватой Ирина Довгань, над которой путинские боевики и коллаборационисты показательно издевались, привязав к столбу с украинским флагом и нанося побои за любовь к своей Родине — Украине.

Сейчас Ирина делает очень важную для всех нас дело — дает показания прокурорам в Гааге. Ей есть что рассказать. Ирина знает, что из себя представляет «руSSкий мир», она прошла через плен, побои и унижения, чудом осталась жива.

Снимки привязанной к столбу Ирины Довгань, обернутой в украинский флаг, в веночке с желто-голубыми флажочками, в августе 2014 года облетели весь мир. В руках рыдающая женщина держала табличку: «Она убивает наших детей. Агент карателей». Ее, беззащитную, пинали проходящие мимо люди, в нее плевали, ее обзывали. Такому унижению женщину подвергли после нескольких дней плена и избиений.

Если бы Ирину не увидели иностранные журналисты, случайно оказавшиеся на месте событий и сделавшие несколько кадров, вполне возможно, пленницу убили бы. После того, как снимок привязанной к столбу женщины появился в американской газете, ее отпустили. Сначала Ирина уехала в Мариуполь, а затем в Киев.

Несмотря на все с ней случившееся, несмотря на издевательства и унижения, Ирину не сломили. В ней столько оптимизма, улыбчивости, доброты и света, что физически ощущаешь, как подпитываешься энергией от Ирины. Она всегда готова помочь, пустить переночевать, накормить и поделиться тем, что есть у нее самой. Хотя после плена долго приходила в себя: «После всего случившегося я месяц была в прострации.

Не могла понять, как же жить дальше, где… Понимаете, в Ясиноватой у нас был свой дом, уютный, комфортный. В саду у меня уникальные деревья. Я очень люблю заниматься огородом, цветами. В Ясиноватой меня многие знают. Я была первой женщиной в городе, которая начала ездить за рулем машины. Восемь раз организовала и свозила детей чернобыльцев, которые переехали в наш регион, в Баварию.

Всегда была активной. И когда к Донецку подошли украинские военные, начала им помогать. Еще тогда даже не знала, что это называется волонтерством. С единомышленницами готовили еду и возили бойцам. Увидев, что они плохо одеты, собрала деньги и купила форму. Нужны были одеяла и подушки? И это доставила. За все это меня и арестовали».

Во двор к Ирине пришли в августе 2014-го года, когда она находилась в саду. Восемь вооруженных мужчин тут же начали допрашивать женщину, требовали назвать тех, кто помогает украинской армии. Она пыталась выкручиваться, но ее все же забрали в Донецк, в бывшую воинскую часть.

«Бог зачем-то оставил меня живой, хотя я была уверена, что меня убьют, как поступали со многими. По большому счету я не была нужна этим бандитам. Из сейфа в доме они забрали все документы: на мой салон красоты, мамину квартиру в Ясиноватой, дом. Еще их болезненно интересовали адреса и имена местных волонтеров. Я говорила, что никого не знаю. Но в моих вещах нашли записи о собранных средствах, на которые мы купили форму.

Это явно говорило о том, что я занимаюсь помощью армии не сама. Но я же женщина. Старалась запудрить мозги своим тюремщикам. Говорила, что не помню фамилий, имен… Но так не могло тянуться постоянно. Поэтому иногда «вспоминала» чьи-то имена. Называла только тех, кто точно уехал, кто уже был в безопасности на территории Украины. И сейчас могу точно сказать: от моих слов никто не пострадал! Для меня это было самым важным.

Допрашивая меня, избивая, пугали одним и тем же: «Если будете сотрудничать с нами, просто пристрелим и закопаем. Если нет, вы видели на первом этаже человек сто чеченцев, казаков… Пару ночей вы выдержите…» Мне становилось дико страшно».

25 августа Ирину привезли в Донецк. Три часа, которые женщина простояла привязанной к столбу, она называет самыми… легкими. «Беспрерывно кто-то подходил, плевал в меня, толкал, бил. Одна женщина не поленилась, сбегала в багажник за помидорами и вдавливала мне эти помидоры в глаза.

Там не было ни одного человека, который бы выразил мне хотя бы молчаливое сочувствие. Да и кто мог бы меня защитить, если рядом стояли десять осетин с автоматами? Страшно же… Молодежь, смеясь, фотографировалась на моем фоне. Одна старушка лет семидесяти долго била своим костылем — по спине, по плечу, повторяя: «Фашистка,убийца».

Перед освобождением Ирины командир батальона «Восток» Александр Ходоковский собрал журналистов и произнес речь, что арест женщины был ошибкой, и что инакомыслящих «Восток» не преследует.

«Все это было сказано ради иностранной прессы, которая там находилась. А я написала расписку, что у меня нет никаких претензий нет. Иначе меня бы не выпустили. Американские журналисты помогли мне выехать из Донецка».

С тех пор Ирина не была в своем любимом доме. Сначала она выехала в Мариуполь, где находились муж и дочь. Затем семья переехала в Киев.

«Жизнь постоянно сводит меня с людьми, общение с которыми заставляет меня сделать выводы, решиться на следующие шаги. Как-то семья дипломатов поделилась со мной своими наблюдениями. Есть две категории беженцев, или вынужденных переселенцев, что, собственно, одно и то же. Первые ждут, когда наступит время, и они вернутся обратно. Но жизнь несправедлива. Это, как правило, не наступает.

Люди проживают годы в ожидании, становясь глубоко несчастными. А вторая категория — это те, кто сцепив зубы, начинает жизнь с нуля. Таким удается заново построить свою жизнь. Они живут полноценно, а многие даже счастливо. Мне запал этот разговор в душу. Я решила, что мы должны снова начать жить.

Я же ужасно скучала по своим деревьям, собаке, которую пришлось оставить у знакомых в Мариуполе. Но при этом мне стыдно за мои же мысли. Я переживаю о любимых вещах, а ведь на войне люди гибнут. В сравнении с этим мои потери — ничто. И однажды сказала мужу: давай поднатужимся и начнем жизнь заново. Продали одну машину. Сняли удавшиеся сохранить сбережения и выкупили дом под Киевом, который находится в кредите.

Человек, который продал нам его, кстати, уехал в Москву. Считает, что здесь ничего хорошего не будет. Это его дело. Теперь мы выплачиваем кредит. Всю прошлую зиму по ночам мы с мужем делали ремонт. Сами, потому что все это умеем и не первый раз этим занимаемся. И уверенно могу сказать: мы двинулись вперед.

У нас даже есть комната, в которой можем принимать гостей. У нас теперь регулярно живет кто-то из донецких. Поздней осенью я посадила сад. Все деревья прижились. И уже через четыре года у меня снова будет плодоносящий сад и цветник».

Я общаюсь с некоторыми соседями. Они мне рассказывают о том, что у нас происходит. Поэтому знаю: в нашем разграбленном батальоном «Восток» доме сначала сделали базу буряты-ополченцы. Потом дом приглянулся их главарю. Он поселил в нем жену с двумя детьми и своими родителями. Недавно в семействе появился третий ребенок. Его возят по нашей улице в коляске моей внучки. Я хранила много детских вещей. Все они теперь пригодились…

Огородом никто не занимается. Земля заросла бурьяном. Только летом к персику в высокой траве проложили дорожку. Многие деревья вырубили. На участке стоят машины, видимо, забранные у местных жителей. Практически все они разобраны до основания. Я себя убедила: если буду вспоминать свой дом, переживать, что он теперь не мне принадлежит, значит, орки меня сломали, победили. Так нельзя».

После плена Ирину, как пострадавшую от издевательств сепаратистов, стали приглашать в Европу – она дает показания в судах, рассказывает о пережитом в Европарламенте. И теперь в этом видит свою миссию: «Наше дело уже начинают рассматривать в европейских судах.

И я готова вспоминать о своих унижениях и пытках столько, сколько будет нужно. Главное, чтобы нас услышали, чтобы мир понял и вынес решение: Россия — страна агрессор, которая финансирует террористов в Украине».

Share