«Плановая жестокость»: Женский труд в первой пятилетке СССР

В середине 20-х годов представления о том, каким может быть женский труд, в СССР были еще относительно цивилизованными. Скажем, в книге С. Каплуна «Охраняйте женский труд» 1926 года, несмотря на густую идеологическую риторику, приводился список особо вредных производств, к которым женщины не допускаются.

Он включал различные виды производств химической, металлургической и металлообрабатывающей, горной, полиграфической, текстильной, писчебумажной, деревообрабатывающей промышленности; коммунального хозяйства, железнодорожного транспорта. Там указывалось, что по советскому законодательству работницы, занятые физическим трудом, освобождаются от работы на восемь недель до родов и на восемь недель после родов, а женщины, занятые умственным или конторским трудом, — соответственно на шесть недель до и после родов.

С началом индустриализации отношение к женскому труду резко изменилось. Установка на максимальное использование женского труда в производстве, в том числе вредном и тяжелом, приобрела форму партийных директив и была положена в основу экономических расчетов. В 1931 году был опубликован «список профессий и должностей, на которых применение женского труда должно быть разрешено».

В 1938 году опубликован новый, расширенный список. Постановлением СНК СССР № 1182 от 1 ноября 1938 года из списка тяжелых и вредных работ и профессий, к которым не допускаются женщины, исключены профессии паровозных машинистов, помощников паровозных машинистов, паровозных кочегаров, слесарей текущего ремонта паровозов. Использование женского труда на физических подземных работах в горнорудной промышленности было запрещено Постановлением секретариата ВЦСПС только 19 августа 1957 года.

В 1932 году публикуются «Предельные нормы переноски и передвижения тяжестей взрослыми женщинами». Ручная переноска по ровной поверхности была ограничена 20 кг; на одноколесных тачках — 50 кг; на трех- или четырехколесных ручных тележках — 100 кг; на двухколесных ручных тележках по ровной поверхности — 100 кг; в вагонетках по рельсам — 600 кг.

О том, каким жестоким образом правительство использовало женский труд в колхозах, можно судить по цитате из выступления представителя ВЦСПС на заседании Оргбюро ЦК ВКП(б) во время принятия постановления «Об очередных задачах партии по работе среди работниц и крестьянок»:

«…вместе с тем сейчас выдвигается ряд невыполнимых предложений. Таким невыполнимым в настоящее время предложением является вопрос о предоставлении женщинам-колхозницам отпусков в колхозах до и после родов. Его можно будет решить, когда колхозы экономически окрепнут и расширят свою хозяйственную базу. Несколько рановато этот вопрос выдвигается»

За несколько дней до выхода этого постановления, 11 июля 1929 года, сотрудник Госплана Леонид Сабсович делает доклад «Проблема города»:

«…освобождая, благодаря полному обобществлению быта, женщину от необходимости заниматься домашней работой и уходом за детьми, мы освобождаем полного работника, который и может, и должен быть занят производительным трудом; ибо в социалистическом поселке всякая женщина в трудоспособном возрасте должна быть использована на производственной работе так, как и всякий трудоспособный мужчина».

Города будущего должны строиться на основе «обобществленного быта»:

«Основные черты обобществленного быта… могут быть в основном сведены к следующему: общественное обслуживание бытовых нужд трудящихся — общественное приготовление пищи, питание, прачечные и бани, механизация и централизация уборки помещений, общественное воспитание и обучение молодого поколения, начиная с младенчества и до трудового возраста, использование женщины наравне с мужчиной в качестве полного работника в общественно-обязательном труде»

В качестве одного из способов заставить домашних хозяек идти на производство рассматривается ликвидация возможности вести домашнее хозяйство. Эта цель удачно совмещается с отказом от строительства комфортабельного семейного жилья в пользу коммунальных бараков, где возможность готовить пищу, стирать, воспитывать детей и вообще жить семейной жизнью сильно затруднена.

В «соцгородах» Сабсовича должно было проводиться тотальное уничтожение индивидуального быта и возможности семейной жизни. Воспитание детей только общественное, никакой торговли и вообще возможности произвольного приобретения личных вещей: «…в социалистических поселениях не только торговля, в нынешнем смысле этого слова, не будет иметь места, но весьма незначительную роль будет играть и распределение продуктов между индивидуальными потребителями.

Выше уже было указано, что полное обобществление питания почти совершенно уничтожит индивидуальное распределение пищевых товаров, которые в нынешней торговле занимают весьма важное место. Обобществление жилищ изымет из индивидуального распределения почти все предметы, относящиеся к группе мебельных товаров. Весьма вероятно, что в эту группу попадет и постельное белье <…>

Государственный распределительный аппарат будет иметь своей целью обслуживание главным образом обобществленного удовлетворения потребностей населения социалистических поселений (снабжение всем необходимым жилых домов, фабрик-кухонь, столовых, библиотек и т.д.)»

Вопрос о том, готовы ли советские люди добровольно отказаться от семейной жизни, чтобы все свободное время тратить на работу на производстве, не поднимается. Предполагается, что планы партии не могут противоречить интересам народа и автоматически им поддерживаются.

Полное использование трудовых ресурсов на производстве исключало также возможность семейного воспитания детей. Кроме того, само родительское влияние, противостоящее общественному, не могло не быть вредным для ребенка:

«Особенно ретроградную роль эти традиции играют в области воспитания детей. Семейное воспитание конкурирует с общественным чаще всего во имя якобы наилучшего обеспечения детям материнской любви и заботы. Но ограниченность этой узко эгоистической любви ярче всего проявляется в том, что якобы из любви к детям чадолюбивые мамаши в этом случае обычно действуют им во вред, ибо общество в целом конечно способно дать своим детям гораздо больше, чем даже лучшие из матерей, взятые в отдельности.

Однако убедить их в этом было бы совершенно безнадежным делом. Материнские инстинкты слепы и глухи ко всякой логической аргументации, но бесплатная трудовая школа, детский сад, ясли обладают уже сами по себе огромной объективной убедительностью. Дети сами к ним тянутся и тянут за собой матерей. А общество в целом, беря на свое иждивение и воспитание детей от люльки до университета, обеспечивает себе тем самым не только наиболее рациональную подготовку новых кадров труда, но и гораздо более эффективное использование старых».

Авторы проектов соцгородов тщательно обходят самый главный вопрос — о том, каким способом можно заставить женщин бросить домашнее хозяйство и идти на производство, хотя единственный ответ был всем очевиден — нужда, невозможность прокормить семью при одном работающем.

«Вовлечение женщин наравне с мужчиной в производственную и общественную жизнь» проводилось самым простым способом — снижением уровня жизни и зарплат до возможного минимума.

«Переделка существующих городов и деревень под коммунальное жилье» проводилась неукоснительно путем уплотнения существующего городского жилья и строительства нового в виде коммунальных бараков.

«Освобождение женщины от домашнего хозяйства» оборачивалось, таким образом, резким ухудшением ее положения — возможности вести нормальное домашнее хозяйство в таких диких условиях тоже снижались до минимума.

Принудительный рост вовлечения женщин в промышленное производство советской пропагандой подавался как успех социалистического строительства и как способ добиться равноправия между мужчинами и женщинами: «Только путем вовлечения всего женского населения в общественный труд мы сможем разрешить в отношении женской половины трудящегося человечества основную задачу социализма — задачу освобождения человека от всех видов эксплоатации».

Последняя фраза — это более чем характерный пример сталинской циничной пропаганды, скрывающей откровенное зверство — превращение всего труда в СССР, включая женский, в принудительный, чтобы рано или поздно напасть на окружающие страны и освободить их население «от всех видов эксплуатации».

Источник

Читайте также: Зачем спортсменок из СССР заставляли беременеть перед соревнованиями

Идеал женской красоты в СССР: полные и скромные

Share
error: Content is protected !!